ДзенЕлена КараеваВсе материалы
Официальный представитель МИД России Мария Захарова в своей программной статье обозначила — и за это Марии Владимировне отдельный респект и благодарность — прямую связь между беспамятством европейцев, их хамской неблагодарностью в отношении Красной армии и Советского Союза и ростом по экспоненте антисемитизма и неонацизма во все той же Европе.
Косвенно правоту нашего высокопоставленного дипломата подтвердили. Где бы вы думали? Нет, не в российских государственных СМИ, а в американском Госдепе. Посол США во Франции Чарльз Кушнер заявил без обиняков, что в росте антисемитских выходок в Пятой республике повинна верховная власть, не желающая никак на происходящее реагировать.
Посол Кушнер, судя по визгам, донесшимся из Елисейского дворца и с набережной Орсе (там расположено внешнеполитическое ведомство Франции), абсолютно прав.
«Францию обидели, оскорбили, ранили в самое сердце такими несправедливыми словами» — таков смысл ответной реакции Макрона.
С другой стороны, как Макрон, который закрывал глаза обеими руками да еще щурился, чтобы не видеть, что вытворяют, например, с той самой памятью в его же стране, может чувствовать обиду? На это у него нет ни малейшего морального права.
Французский президент только что вернулся с вакаций, которые он традиционно проводит в летней резиденции в форте Брегансон. Это на Лазурном Берегу. В ста километрах от форта, в пригороде Ниццы, расположен городок Драп. Там решили сменить топоним. Муниципалитету перестал нравиться Сталинградский бульвар. И он заменил его на Прибрежный. И понятно в связи с чем названный некогда Сталинградским бульвар теперь стал просто Прибрежным.
Да, это крошечный городок, но согласитесь, такая замена — не рутина. А политическое решение. Проявление политической воли. И абсолютно точное послание в будущее.
И эта замена одного прилагательного на другое отчего-то Макрона не обидела и не возмутила.
Ну а мелкие во всех смыслах местные власти — при молчаливом согласии центральной власти — так выражают свое отношение к особому событию: если бы мы не победили в битве, никакого городка Драп во Франции не было бы.
Как не было бы и всей нынешней Франции — с ее статусом в Совбезе ООН и ядерным арсеналом. Не было бы ни конституции, ни флера свободы, ни, главное, дарованного нами статуса державы-победительницы.
И уж если так бесстыже и беспамятно ведет себя страна — соосновательница ЕС, то уж разнообразным средним и младшим партнерам европейского сообщества, которые считают, что мы их не освободили от чумы нацизма, а «колонизировали», чтобы «поработить и эксплуатировать», сами небеса велели уничтожить всю память о том, какой была история этих еэсовских государств 85 лет назад.
Сносы памятников нашим воинам-освободителям, искажение событий, подчинение сиюминутной — и даже не политической, а политиканской — конъюнктуре исторических оценок, которые, по идее, уже давно и вынесены, и выучены. Однако ж тем, кто ненавидят нас или жаждут реванша, кто по-прежнему мечтают если не уничтожить нас, то по крайней мере аннигилировать память о подвиге нашего народа и о той цене, которую мы заплатили, чтобы Европе жилось жирно, свободно и спокойно, никакие исторические события давно не указ.
Но удивительное дело: чем тщательнее они вымарывают память о совершенном нашими предками, тем безнаказаннее начинают вести себя в Европе те, кто хотели поквитаться уже вовсе не с нами. А с самими европейцами. С теми, у кого, по мнению неонациков, не те эритроциты, а форма ушей и черепа не вполне соответствует правильным в расовом отношении критериям.
И тогда получается, что поддержка еэсовскими киевских абсолютно логична. Там ведь точно так же первое, что сказали, придя к власти в результате переворота: есть они — те, что «равнее», лучше, чище расово и национально, — и другие.
Мы не понимали: ну как же эти европейцы, такие культурные, как они могут не видеть активную героизацию нацистских преступников? Как эти вроде как покаявшиеся и повинившиеся не чувствуют, какая вонь идет от этих новых украинских красно-черных рубашек и знамен? Как эти европейцы, такие комильфо в вопросах равенства и прав человека, не обращают внимания на прямую дискриминацию одних украинских граждан другими по лингвистическому признаку?
А вот так.
Вот так — потому что вытравленная память приводит не к возникновению манкуртов. Она приводит к возрождению неонацизма. Такого, от которого (антисемитизм — подвариант неонацизма) возмущаться начинают в Америке.
Мы не Америка. Мы не возмущаемся. Мы — помним. Потому что мы в России знаем: как только где-то возникает беспамятство, там неонацизм начинает свое возрождение.
Поэтому — ни по какой иной причине — одной из главных целей спецоперации названа была денацификация Украины.
Мы уже заплатили за денацификацию Европы слишком высокую цену, чтобы позволить нацикам поднимать голову у самого нашего порога.